Ольга Манвельян. Стихи

Июль без выхода За то, что мне приносишь боль, прости меня, За то, что боль беру, я извиняюсь... Совсем седая ночь, как будто зимняя, В безвыходном июле, запинаясь, Какие-то бормочет оправданья, Простуженно перебирая звуки... И вся невыразимость ожиданья Переросла в мотив июльской вьюги.

Судьба рук У наших рук своя судьба, Свой разговор от нас далёкий, Свои преданья, ворожба, А мы, как прежде, одиноки. Ладоням так легко вдвоём, И как мы вместе быть боимся... Их шёпот переполнил дом Где нет нас, где мы не сдадимся Друг другу никогда. Рассвет, О, как он неуклюж, хромая На две ноги, которых нет. Есть наши руки, но одна я.

*** Дефицитом тебя изобилует всё: Одержимость росы в переулках смущённых, И прелюдия ветра, что руки спасёт От горячей тоски и от чувств несвершённых. Дефицитом тебя изобилует ночь, Расплескав через край свой безудержный смысл... От письма тишины я отклеила скотч, И подумать боюсь, кто мне шорохи выслал. Каждый маленький знак не постичь, не объять, На губах загрустило рассветное слово... Недостатку тебя посчастливилось стать Беззащитным избытком всего остального.

Скрипичный ключ зимы У зимы глаза с глубоким дном, Только не проси у них вернуть Ни себя, ни город, ни свой дом, Замолчи и обо всём забудь. Притворись, что в мире нет весны, Обменяй суровый скрип ночей На скрипичный ключ. Тебе тесны Просто звуки, знаки без ключей. Каждый шорох в зимней глубине Самым длинным дорожит хвостом. Оставайся у зимы на дне, На вершине дна лежать пластом.

Талант неведенья Не знать, не ведать, но придумать вкус, — А дальше — всё в твоей чудесной власти — Невинность мысли, словно легкий блюз, Играть блестяще, да, и будет кстати Подстричь своё невежество, как сад, Где можно так изящно заблудиться! А падать вниз — то пусть — как листопад, Стань ветром, коль судьба с дороги сбиться!

*** Что мешает видеть? Наверно, глаза, Ведь они привычкой меня связали, Обязали видеть паденье дождя. А может быть дождь взлетает, не знаешь? А может, руки даны не для дел? Их сОздал художник из пляски тенЕй Поэтому дал им название — КИСТИ? . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . А что мешает быть умным? Сам ум...

Родина возбуждает Моя родина — стерва, Этим она возбуждает. И, как женщина первая, Ловко изображает Девственницу-наседку, Вольную куртизанку... С ней, ради ночи редкой, Вывернусь наизнанку. Родина, я с ума схожу, Жажду тебя всем телом! Как же я завожусь! Взглядом, как вишня, спелым, Ну не терзай, прошу!..

Сектанты Толпа людей в одном огромном платье Трубит, что может далеко пойти... Молитва оптом, все друг другу братья, В одном котле смешались их пути. Но штучность, та, что ценится дороже, Она угодней Богу, может быть? Чем аскетичней мир ваш, чем он строже, Тем проще форму для него слепить. Но тесно здесь, и места нет шедевру, И непонятно связанным рукам, Что каждый нерв противоречит нерву, Противоречат реки берегам, И сглаживать, мирить углы не надо, Он так задуман — сотворённый мир. Подарка с неба ждёте? Небо рядом,— Пронзило стены городских квартир!

Этюд В утренней робкой дождинке Будущий вечер проснулся И разметался вальяжно, Царской улыбкой блеснул. Но а когда стал он прошлым, — Спрятался в старенький свитер, И в рукаве предрассветном Вечер гнездо себе свил. Робким клубком одиноким Брошенный вечер свернулся... В нагло смеющейся луже Отблеск его утонул...

*** Как многого я недостойна — Густой подробной чашки чая, Смотреть и слушать беспокойно, И чувствовать огонь плеча Своим плечом уже безумным, И знать, что ничего нельзя... Играю скрипачом бесструнным, Что скрипку в суете не взял. А через штору, как сквозь пальцы В окно глядит безликий двор. У истончённой кожи панцирь Ещё мощней с недавних пор. И, переполненный любовью, Мир съёжился, залез под стол, Чтоб снова не побыть с тобою,— Увы, нет права на простор.

*** В пятнадцать лет была уже старухой, Носила мешковатую одежду, Сутулилась под грузом размышлений И отрешённо всматривалась вдаль… И знать не знала, и не понимала, Где шутка круглолицая живёт. А к тридцати в подростка превратилась: Игристый смех, пушистые глаза, Пружинистая смелая походка, Коротенькие шортики, юбчонки… Нет, мысли тяжкие остались те же, Но так окрепли мышцы этих мыслей, Что всё казаться лёгким стало мне!

посвящается Волшебству *** Найти приют в объятьях волшебства! Законам очевидным не поверить! Понять, что говорящая листва Упрямей фактов, знающих потери, Предвосхищает знаки торжества! Какая благодать — попасть не в такт, А вопреки, не вовремя, не к месту! Неправильно, непостижимо, как Взлететь на бал, где душу, как невесту, Целует ОН, кто сотворил века!

*** А мудрый даже у глупца Всему сумеет научиться. Он в камне видит мир лица, И музыку вдыхает в лица. Но ничему не научить Лишь умного, ведь он — зеркален. И невозможно излечить Того, кто в камне видит камень.

Райский ад Желающие заработать рай, Купить туда билет в один конец... Сегодня те же мысли, что вчера, И вновь по кругу поведут "овец", Всё те же страхи, что и сотни лет, Тоска в глазах, и в позах — неуют... Вы, кто в одежды чёрные одет, У вас получится ли жить в раю? Вкусив запреты? Словно в ТОМ КРАЮ Своя валюта, то есть — ад земной; Страданья собираете на счёт, Чтоб выгодно вложить их в мир иной, Отбросив счастье лет на сто ещё!..

*** Уйти, когда друг другом голодны — Нелепое трагическое благо... Когда нам струны всех ночей даны, И волнами в груди шальная брага Напрасно переполнила сентябрь. Чего боится нежность? Быть дождём, Смотри, его осколки прочь летят От твоего зонта, за ним — твой дом. Просроченная сгорбилась луна, — От нашего тепла похолодела. Не воплотилась целая страна В коротком слове. А ведь быть хотела! Пропало много-много наших глаз Уже давно не видевших друг друга, Пропало всё, что было ради нас — Часть мира мы убили очень грубо.

*** У ленивых слишком быстрый шаг, Лишь ленивый успевает всюду — Это проще — яростно спеша, Испугать безлунную минуту, Чем осилить плавное движенье, Город свой открыть, перелистать... Быстрым шагом не услышишь тени Ржавых переулков. Лень раздать Каждой ветке дерева по взгляду, Каждому окну придумать дом, Медленно спуститься на веранду И смеяться в унисон с дождём...

Мазохистка-печаль Мазохистка-печаль норовит убежать В тот же час, когда примешь её, как родную. Всё простив, для неё, для чудачки, душа Соберёт угощенья, споёт и станцует... Но не сможет печаль прикоснуться к еде, Ни один из нарядов твоих не примерит, И взглянуть не посмеет в ту сторону, где Безмятежная жизнь открывает ей двери. Свой заскок у печали, — её так влечет Спать на коврике в полуразрушенном доме... Мазохистка-печаль ни за что не уйдёт От того, кто её ненавидит и гонит.

*** Как я устала от своих ушей! Одними песнями, без топора, Друзья рубили сосны у костра. Спасаясь, я взяла слова у песен И стала их перебирать руками, И собирать какой-нибудь орнамент, И ощущать их цвет и теплоту... А дальше я добавила свой вкус, И заварила песню, словно чай Для слуха...

*** Я вижу сумку с женщиной в руке, У сумки вид самодовольно-строгий. В ней хищно все: осанка, руки, ноги… А женщина за ней на поводке. Спешит в не знаю, и зачем, не знает, Но помнит лишь одно — должна, должна... И это слово по-собачьи лает, И по-хозяйски смотрит из окна, Капризно и надменно руки в боки. А за окном, в беспомощном мирке, Ныряет сумка с женщиной в руке.

Вино ожидания Ожидание перебродило, нашло в себе сахар; А бездарная боль стала крепким вином красно-чёрным. Я молчанье твоё наливаю в забавные формы. Ты вернёшься, не важно когда: через век или завтра, — Речь о разных сортах винограда в душе моей пьяной, Что теперь не на "вы" к одиночеству, а фамильярно.

*** Она Со взглядом на высоких каблуках, Сама ж в кроссовках и небрежных джинсах. И не нужны ей дорогие платья С их откровенно-жарким нетерпеньем, — Она идёт в рубахе мешковатой, Зато улыбка в наглом декольте!

*** Бродячий музыкант беззвучно пел. В руке широкополую печаль Держал, как шляпу, — всё, что он успел, — Собрать плоды своих бездомных чар. Влюблённые к нему тянулись взгляды — Мучительно желающих спасти, Примерить на себя его заплаты, Шептать его неслышное "прости", И вздрагивая, поводить плечами, Всей статью развернувшись на закат. И постигать слепую даль молчанья, Как пел её бродячий музыкант.

P.S. Когда-то я пробовала петь и училась музыке. Здесь две песни из репертуара Л. Долиной и А. Пугачёвой. Прошу извинения за бытовой звук, - песни записывались на репортёрский диктофон под свой аккомпанемент. Близкие люди.mp3 Затяжной прыжок.mp3

+7 (910) 470-88-15
Ольга